Черная Шаль. Книга 2

Алексей Резник. Черная Шаль.

Резник  А. Черная Шаль. (Проект «Прокажённый уйгур»): в 2 кн. / Алексей Резник. – Барнаул : Изд-во «МЦ ЭОР», 2015.  –  Кн. 2. – 195 с.

Код лицензии: 15002E

Появление в земном виде необычного предмета в корне меняет привычный ход событий в жизни главных героев романа, провоцируя лавинообразное нарастание фантастических, полных драматизма событий. Однако кровожадный феномен Чёрной Шали грозит глобальными переменами не только небольшому городу, затерявшемуся на бескрайних просторах России.


...

ГЛАВА 2

Временно исполняющий обязанности мэра города Андрей Вальтерович Шлодгауэр  (сам мэр с чисто русскими фамилией именем и отчеством – Иван Карпович Тарасов, вот уже четвертый месяц безуспешно боролся с острым шизофреническим кризом в частной психиатрической клинике. Криз посетил мэра совершенно неожиданно во время одного из заседаний городской администрации и явился, что вполне естественно, следствием крайнего нервного и умственного перенапряжения, особенно характерных для работы на столь ответственном посту) сидел за рабочим столом в своем уютном просторном кабинете (точнее – в кабинете Тарасова) и задумчиво барабанил худыми пальцами по полированной поверхности стола.
В течении последних пятнадцати минут ему позвонили три человека: начальник краевого ФСБ генерал-майор Хадзипанагис, начальник краевого УВД генерал-майор Гусаров и какой-то совершенно уже неизвестный Шлодгауэру генерал-майор ФСБ Панцырев из Москвы. Вот последний-то как раз особенно сильно испортил настроение Шлодгауэру наговорив черт знает чего и обвинив бог его знает в чем, потребовал немедленных каких-то мер по обеспечению безопасности жителей города и даже угрожал ему страшными карами, если он – Шлодгауэр, таких мер не предпримет. Прежде всего, Андрея Вальтеровича сильно покоробил предельно оскорбительный тон, которым позволял себе разговаривать с ним этот Панцырев, а самое главное и.о. мэра так и не понял – какого рода страшная опасность угрожает городским жителям.

...

ГЛАВА 10

Одна из центральных городских площадей под названием – Октябрьская, залитая светом неоновых реклам и электрических фонарей, безусловно, не могла не привлечь внимания стрэнга, жадно выискивавшего добычу с высоты ста метров. В сгустившейся темноте различить стрэнга над ярко освещенным квадратом площади практически не представлялось возможным. Он замер на месте, широко раскинув крылья. Пребывая в состоянии свободного парения, чудовище придирчиво принялось рассматривать людей,  делавших площадь столь оживлённой своей обычной вечерней многочисленностью. Никто из горожан, находившихся в эти минуты на площади, не предчувствовал никакой беды.
Лишь барабинский татарин Фарид Турлаев, старший прапорщик местного ОМОНа, ветеран чеченской войны, сидя справа от водителя в патрульном жёлто-синем «УАЗе» неожиданно испытал беспредметное беспокойство. Собственно, прапорщика насторожило не столько само беспокойство, сколько –  неожиданность его появления. Прапорщик оказался напрочь выбитым из уютного состояния полного душевного равновесия и почувствовал себя так, словно находился сейчас на дне Аргунского ущелья среди обломков скал под прицелом сразу нескольких боевиков. Он пристально взглянул сквозь лобовое стекло на вечернюю площадь, залитую огнями рекламных плакатов и витрин многочисленных магазинов,  внимательно осмотрел прогуливавшихся мимо патрульного «УАЗа» людей, задержал почему-то взгляд на трамвайной остановке, где в ожидании трамвая томилось человек восемьдесят.
–  Не могу понять –  отчего, –  заговорил прапорщик Турлаев низким напряженным голосом, – но у меня ощущение, что сейчас кого-то убьют.

...

ГЛАВА 26

Лишь когда по моим расчетам, я должен был подъезжать к окраине слободы, я увидел первых людей – на обочине дороги под большим тополем возле низкого покосившегося плетня, в свете фар отчаянно голосовали две женщины с маленькими детьми на руках и низенький полный пожилой мужчина. Я резко затормозил возле них, открыл дверцу и как можно более спокойным тоном спросил:
– Что случилось?
На лицах всех троих явственно читались крайняя растерянность и страх, и я ничуть не удивился, услышав в ответ:
–  Спаси нас, парень!! – наперебой затараторили женщины, с трудом не срываясь на рыдания. – Детей пожалей, посади в машину, увези скорее отсюда подальше куда-нибудь!!
– За цыганами пришли Щелкуны с Караваевых гор!! – перебивая женщин, вступил в разговор мужчина неожиданным, но уверенно прозвучавшим заявлением. – Пробил час для народа цыганского: откуда народ цыганский пришел, туда и возвращается – так сказано в Писании!!
– В Писании на этот счет ничего не сказано! – веско возразил я, проницательно глядя мужчине в выпученные, ярко блестевшие глаза. – «Цыгане есть люди в Польше, а поидоша от немец на татьбу и всякое зло хитры!» – вот что я про вас читал, но только не в Писании! Так что не сходите с ума, а объясните толком суть происходящего!

...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ


ГЛАВА 1

Отъехав от вокзала с полкилометра, повинуясь неясному безотчетному чувству, я остановил машину на каком-то темном перекрестке, где со всех сторон высились  громады двенадцати- и пятнадцатиэтажных домов и одиноко без всякого смысла мигал желтым, красным и зеленым неутомимый светофор. Я выключил двигатель и прислушался: кругом стояла глухая полночная тишина. Продолжая повиноваться тому самому могучему неодолимому позыву, заставившему меня остановить машину и заглушить двигатель, я открыл дверку и посмотрел вверх на затянутое невидимыми облаками чёрное небо и – на края плоских крыш высотных домов, образовавших вокруг меня угрюмое тихое ущелье.
Вглядываться во мрак мне пришлось недолго – возле самого края одной из крыш, нависавшей прямо над моей головой, заклубился кусок антрацитовой черноты – волнообразно заколыхался, не принимая определенный конфигурации и заставляя меня изо всех напрячь зрение. Но еще до того, как я его различил, я инстинктивным движением захлопнул дверцу, догадавшись, что надо мною в вышине копошится стрэнг. «Он следит за мной и скоро убъёт – в убийствах он соблюдает строгую очерёдность!», – со страхом  подумал я и нажал на газ.
В течение скоротечной десятиминутной поездки до больницы я пытался понять: почему встреча со стрэнгом не показалась мне неожиданной, но никаких рациональных объяснений найти не сумел.

...

ГЛАВА 19

Он свободно парил в лучах настоящего холодного, голубого и чистого лунного света высоко над испарениями румплей, укутавших наш город плотной душной пеленой тошнотворного зеленоватого оттенка. Парил и до сих пор не мог поверить в этот свершившийся, но совершенно невероятный факт. Укрощенная  капсула легко слушалась теперь каждой мысли Аджаньги, и он переживал ни с чем не сравнимую радость первого в жизни самостоятельного свободного полета. То, что первый полет окажется, одновременно, последним, Аджаньга старался не думать. По большому счету, он старался не думать о будущем, которое должно было для него окончательно оборваться меньше, чем через час…
В наушниках послышался голос того храброго генерала из Параллели Х–40, с которым они познакомились в апарце и чье имя он, как не пытался, так и не мог вспомнить. Русский язык Аджаньга еще пока понимал и поэтому он внимательно выслушал радиосообщение генерала Панцырева:

– Заслуженный унгард Аджаньга! Самое большое скопление румплей, по видимому – основное, наблюдается строго на северо-восток в семи километрах от городской черты на высоте тысячи восьмисот метров! Если вы слышите меня – ответьте!

...

ГЛАВА 27

Я очнулся лежавшим навзничь на краю опустевшей могилы и успел еще увидеть высоко-высоко, в начинающем сереть предрассветном небе, яркую радужную звезду,  влетавшую в лагуну неземного золотистого света, четко очерченную по краям нежно-лиловыми линиями. Лиловые границы окна в Нетленные Леса неумолимо сближались на глазах, но скорость их сближения явно уступала скорости полета Стрэнга, и он навсегда исчез из земного неба, успев нырнуть в, призывно мерцавшую золотистой поверхностью воды бессмертия, прорубь на льду океана вечности, до того, как она затянулась этим самым льдом в виде земного серого предрассветного неба. На прощанье сверкнув потусторонней позолотой, Стрэнг ускользнул от приготовившегося проглотить его земного Ада в свой неведомый людям Рай. В страшной сказке про Черную Шаль была поставлена жирная золотистая точка и на Земле наступил тоскливый обыденный серый рассвет.








Прочитано 1896 раз